Оборотень

Май 6, 2011

Когда Ане впервые сообщили, что она все-таки будет работать промоутером перед станцией метрополитена Красногвардейская, она была вне себя от счастья. Промоутером! Около метро! Пятьдесят рублей за час работы! Это был предел ее мечтаний.

В назначенное время она пришла (пешком из одной малоизвестной подмосковной деревни) в небольшое здание возле станции. Суровая на вид женщина проверила ее паспорт, покачала головой, покряхтела и указала ей на лежащий в углу серой комнаты пыльный желтый костюм. Увидев красный клюв и потрепанные крылья, Аня догадалась, что сегодня ей предстоит работать в костюме петуха (или курицы, определить половую принадлежность по костюму Аня не смогла — возможно, потому, что в ее деревне никогда не выращивали петухов и куриц. Гусей и индюков было много, по нескольку десятков почти в каждом доме, но разводить куриц почему-то считалось моветоном. Через несколько лет Аня узнает страшную историю, послужившую началом такому негласному запрету).

Итак, Аня, довольная собой и вообще сегодняшним отличным утром, с некоторым трудом влезла в потный и пахнущий уличным мусором костюм курицы-петуха. Суровая женщина надела на нее тканевый рекламный плакат спереди и сзади, гласящей о том, что хорошие курочки и петушки покупают стройматериалы только в магазине «Гаш плюс», и сунула в клюв несколько буклетов из бумаги плохого качества, гласящих примерно то же самое. Вооруженная таким образом, Аня вышла на улицу.

В первый час на нее мало обращали внимания — утро, девять часов, понурая серая толпа спешила на рабочие и учебные места через метро в разные концы города. Но пару буклетиков у нее взял беззубый молдаванин неопрятной наружности. Однако Аня не унывала — да и вообще была в отличном настроении, ведь именно промоутер, по ее мнению, лучшая профессия среди всех и достойна только лучших представителей человечества. Далее дела пошли лучше — асоциально настроенная молодежь вызвала к ней интерес окружающих, разбив пустую бутылку из-под пива о плюшевую голову Ани, и сочувствующие старушки, судачившие о свободных нравах юных современниках, взяли у нее несколько рекламок.

Через какое-то время рабочий день Ани был окончен. После того, как она сбросила в угол свой сценический образ, суровая женщина отсчитала ей четыреста рублей и выпроводила из комнаты.

0

Утро

Апрель 28, 2011

Саша проснулся от звона будильника. Раздраженно ударив по будильнику рукой, он добился прекращения навязчивой трели, но понял, что нужно открывать глаза. Открыв их, он привычно оглядел свою маленькую съемную однокомнатную квартирку, в очередной раз подумав, что выбравшие такую расцветку обоев хозяева были в момент выбора сражены каким-то тяжелым горем.

Саша напряг мышцы пресса (скрывшиеся за небольшим брюшком, образовавшимся после нескольких лет однообразной сидячей деятельности) и согнулся на кровати, одновременно спустив с нее ноги. Нашарив тапочки и почесывая голову, он наконец встал и направился в сторону ванной.

В ванной, включив воду и взяв в руки зубную щетку и пасту, он поглядел в зеркало. Отражение было небрито и светило мешками под глазами. «Меньше пей» – читалось в укоряющем взоре человека из зеркала. Махнув рукой, Саша умылся и почистил зубы, затем побрился опасной бритвой и покинул ванную комнату, вытираясь полотенцем.

На кухне он открыл холодильник и какое-то время постоял возле него, заторможенно оглядывая полупустые полки и соображая, что из имеющегося подойдет для более-менее полноценного завтрака. Подошла колбаса, пара вареных яиц и неизвестно откуда взявшийся огромный кусок сыра. Нарубив это кухонным ножом вместе с слегка плесневелым хлебом и получив некое подобие бутербродов, Саша сел за маленький кухонный столик и неспеша прожевал их, запив горячей водой из чайника — чай в пакетиках кончился несколько дней назад, и Саша все время забывал пополнить его запасы в магазине.

Покончив с завтраком, он натянул на себя линялые джинсы, свежую рубашку из шкафа, пошарил под кроватью в поисках носков и облагородил ими свои босые ноги. Причесавшись перед зеркалом возле выхода, почистив и одев коричневые ботинки, Саша, мысленно встряхнувшись, открыл входную дверь, вышел за порог, закрыл дверь и провернул дважды ключ в замочной скважине.

Начался новый день.

0

Заплыв Эрнеста

Апрель 19, 2011

Эрнест скользил по словам, поскольку не видел смысла представлять одно из них более важным, чем какое-либо из оставшихся. Конечно, предлоги, артикли и прочие связующие элементы были, по мнению Эрнеста, еще менее достойны внимания, но вот стопориться на одном слове из-за удивительности, значимости или ужасности – это Эрнест считал неправомерным относительно своих сил и времени, избыточным и расточительным.
Поэтому Эрнест плыл по собственной речи, не оборачиваясь на оставляемые позади буруны оговорок, рябь задумчивого растягивания слогов и воронки внезапного заикания. Может, это было не совсем справедливо относительно некой бессознательной истины, желающей пробиться на поверхность через усталость, потерю концентрации, взволнованность и многие другие предрасполагающие обстоятельства. Но Эрнест плыл и его это устраивало.

Вряд ли представляется возможным утверждать, что Эрнест плыл куда-то конкретно – он скорее предпочитал движение стоянию. Некая внутренняя напряженность делала невыносимым даже гипотетический покой. Как это назвать – жизнь, ажитация, возбуждение покоя или базальная тревога – мы не знаем, да и не будем на этом застревать, следуя особенностям движения мыслей самого Эрнеста.
В общем, Эрнест скользил, иногда выбирая впереди какие-то цели, чтобы сам процесс скольжения не стал обыденным, привычным и тоже вызывающим тревожные состояния. Впрочем, перед достижением цели Эрнест часто выбирал или немного другую, или более далекую подобную, поскольку достижение даже промежуточной цели заставляло Эрнеста сходить на берег слова, и мучиться в статике собственных мыслей.

0

Второй номер

Апрель 10, 2011

Джон не представляет себе ситуации, когда смог бы стать первым в глазах остальных – лидером, направляющим, вдохновителем, главным исполнителем (как бы это не называть). Он был истинным номером два, настоящим подарком судьбы для амбициозных людей, находивших в нем опору в нужных моментах и купающихся в лучах славы благодаря его усилиям.

В детстве Джон помогал другим детям лепить куличики, когда его объекты строительства были в зачаточном состоянии, и взрослые хвалили детей, не обращая внимания на нашего героя. В школе и колледже Джон никогда не отказывал одноклассникам в обычных школьных просьбах “решить-списать-прикрыть” – свои же успехи он никогда особенно не выставлял напоказ. Когда очередного нерадивого товарища при всех награждали за отличную учебу благодаря усилиям Джона, он не чувствовал зависти или злости к более успешному – только удовлетворение от эффективности своей деятельности. Он был истинно незаменим для других и знал это.

На работе все полагались на Джона, независимо от характера поручений – он выполнял все предельно аккуратно, точно и в срок, не требуя  лишнего. Его начальники и коллегии получали премии и повышения, но Джон знал, что сначала работа его отдела, а затем и вся деятельность огромной корпорации фактически держится только на его опыте мастерстве.

Сейчас Джон –  советник президента. Его фамилия не фигурирует в большинстве законодательных актов, отчетов и не звучит на освещаемых прессой совещаниях и международных конгрессов. Однако в овальном кабинете его упоминают едва ли не чаще, чем законно выбранного исполнителя воли народа.

Когда Джон летит на самолете, то временами с легкой улыбкой смотрит на покрытые дымкой городские пейзажи, зеленые поля и морские просторы, думая о том, как хорошо быть истинно знающим положение вещей и меняющим реальность, настоящим творцом происходящего вокруг. И статус темной лошадки его не слишком печалит.

0

Немного Веры

Апрель 7, 2011

Вера, 42 года, пришла на курсы английского языка, заговорила по английски, стала директором на работе, замахнулась на менеджера из Лондонского офиса, не смогла осилить перелеты и жизнь в чудном языке, приняла снотворного и навсегда уснула.
Вера, 42 года, пришла в магазин с курсов языка и купила колбасы, втянулась, разжирела, никому не понравилась, осталась одна, умерла в 61 от инфаркта в пустой квартире, и только кошки истошно орали в соседней комнате. Не было необходимости перегружать свой организм остреньким сервелатом, как бы приятен он ни был.

Она же, в том же возрасте, подвернула ногу, встретила в больнице хорошего врача, стали встречаться. Одна ночь, она беременна, он остался, оказалось им вдвоем хорошо, поженились, сын растет здоровым и они простая счастливая семья.
Опять же 42 года, та же вера, подвыпив, возвращается домой. Засыпает перед дверью, соседи заботливо укрывают ее пледом. Проснувшись, на какой-то крохотный момент времени она забывает кто она и где и сходит с ума. Остаток жизни она проводит в имении доброго двоюродного брата, перебравшегося 17 лет назад в Канаду. Ах, Канада.
Все та же дама, и возраст тот же, печет пельмени. Она выделяется из сонма своих подруг именно тем, что печет пельмени. Это, честно говоря, странно. Ни варенье из ревения, ни подушка из можжевеловой пыли, а печеные пельмени. Эта странность привлекает мужчин, и до конца жизни Вера процветает, имея и семью, и вынимание противоположного пола, и негаснущую зависть подруг.
В 42 года Вера замечает в одном журнале схему линий метрополитена Франкфурта-на-Майне. Начинает интересоваться инженерным делом и читает хорошие статьи, идет на второе высшее в какое-то депо, заводит друзей по интересам. В результате на выходе не пойми что, но вроде интересно. Жива пока до сих пор.
Вероника, 47 лет. 5 лет она провела в коме, проснулась в сериале, влюбилась в медбрата, который оказался королем выдуманной балканской страны. Смотрела по вечерам выходных балеты, пила различный кофий, танцевала до упаду. Купила хрустальные туфли, которые не смогла носить, и рабыню, которая стала носить хрустальные туфли. Попалась на мелком шулерстве, прокутила все средства мужа, но оба погибли в ходе глобального ядерного конфликта.

0

Господин Никто

Апрель 6, 2011

Андрея Пронина никогда не существовало. Он читал по утрам газету – новостную хронику, бегло проглядывал что-то по политике, немного, но искренне посопереживав автору и покритиковав его с высоты своего опыта, столько же времени тратил на новости спорта, налету считывая данные таблиц стыковых матчей. Обзор прессы завершался парой не очень смешных и уже знакомых анекдотов на последней странице и тенью зависти к объявлениям о продаже квартир в новостройках, которую он наверняка мог бы позволить себе, не будь у него жены, сына и трат на Египет. С другой стороны, непонятным становилось, зачем ему тогда нужна была бы квартира в новостройке… Утешившись мыслью о том, что в мире, в общем-то, не так много радости, и стоит радоваться отсутствию крупных несчастий, Андрей выходил из дома и ехал на работу. Ехать нужно было на общественном транспорте, но, к счастью, Андрей работал не совсем по графику и не попадал в самый час пик.

Сидя в автобусе, маршрутке или метро, Андрей смотрел на надоевший вид за окном, слушал надоевшую музыку (другую пробовать он не решался) или изучал потертости на своей сумке.
Промучившись на безрадостной и заурядной работе, обменявшись за день парой вялых и неискренних шуток с неприятными коллегами и несимпатичными сотрудницами, Андрей волочился обратно, слегка все же попадая в вечернюю давку и смутно удивляясь, что, будучи подростком, мечтал немного о другом. Мысли об этом легко отбивались залипанием на чтении правил пользования метрополитеном/усилением мер безопасности в маршрутных такси и гипноидным повторением названий станций и остановок по пути до дома. Вечер проходил за разогретым ужином, в который увядающая жена еще пробует внести что-то необычное, что она также вычитала в каком-то желтом журнале.
Эта женщина…даже среди всего этого тошнотного сопора она продолжает сопротивляться климаксу, рутине и его собственной идейной импотенции, последними конвульсиями души, растворяющейся в пыли и чеках, старающейся дать в жизни место чему-то новому. Он отмечает это уголком блекнущего сознания и засыпает еще на 25 лет, пока в мыслях не возвращается к этому моменту. Чтобы глупо улыбнуться и умереть от аневризмы.

0

Павел Крещенков и бардак вокруг

Март 29, 2011

Павла Крещенкова с детства раздражал бардак, который происходил вокруг: в его комнате, в его шкафчике в школе, в его рюкзаке и т.д. Павла изрядно бесило, что у всех вокруг в голове бардак: все постоянно говорят ему кучу всего того, в чем он не может никак разобраться, и это путает его еще больше. Да и все дела, которые люди придумали, и все способы, которыми можно эти дела делать – черти что. Стоило Павлу Крещенкову начать что-то делать – выходил натуральный бардак.

Но однажды Павел увидел по телевизору демонстрацию каких-то обездоленных опущенцев (кажется, механизаторы троллейбусного парка №54) и придумал, что можно делать с бардаком в мире: можно привлечь других к ответственности и заставить их исправлять бардак, в котором они повинны, и который они по своей глупости устраивают везде. Обретя острие для своей окрепшей недалекости, Павел повернулся лицом к миру. Теперь с бардаком будет покончено!
Но однажды кто-то сказал господину Крещенкову: в башке у тебя бардак, имбецил. У нас все работало, пока ты не пришел, у нас даже записи есть – поэтому расхлебывай самостоятельно. Это стало началом конца.

0

Никитины прорехи

Март 29, 2011

Никиту с малых лет привлекал белый цвет. Но не тем, что это такой особый цвет и он такой чистый, а тем, что это было все равно что стереть часть рисунка ластиком так, чтобы открылась белая бумага, на которой он был изначально нарисован. Снег для Никиты был сухой замазкой – сверху его крошили так, что оттуда же, сверх, все начинало казаться белым, стертым, настоящим-первоначальным. Снег приглушал шум от других цветов.
В детском саду Никите было сложно начать рисовать, потому что чистый лист казался идеальным, прекрасным, и просто не имело смысла закрывать даже небольшую его часть хоть каким-то другим цветом. Поэтому Никите нравился белый карандаш. Он как будто мог перехитрить все цвета и другие карандаши: вроде карандаш-носитель цвета, но в то же самое время, он возвращает белое белому. И еще Никите нравилось французское слово “бланк”, которое значит “белый”.

Никакие другие слова, как казалось Никите, не отражают белый так, как это слово: казалось, уже самим произнесением этого слова создавалась та легкость и гулкий пустой звук, которым для Никиты был белый цвет.
На уроке физики Никита, в отличие от сверстников, не был ничуть удивлен, когда узнал, что белый свет распадается на весь спектр остальных цветов. Никита с детсва знал, что белый цвет – это больше, чем цвет, и поэтому даже совсем не цвет.

А с виду Никита производил впечатление обычного задумчивого парня, имеющего бзик не заправлять в офисе бумагу в принтер.

0

Капитонов Николай и галлерея его оральных объектов

Март 29, 2011

С младенчества Николая было сложно оторвать от груди, он грыз, кусал и обволакивал слюнями почти все свои игрушки. Нет, он не злился и не был голоден – это он знакомился. Достигнув возраста трех лет, Николай стал пробовать объекты на вкус и объем. Ему нравилось, если кусок рафинада полностью помещался во рту. Это успокаивало Николай, он как будто получал полный доступ к кусочку сахара: мог, ничего не боясь, думать о нем и знать, что вкусный кубик если не разделяет его мысли, то все понимает. Когда Николай нервничал, он засовывал в рот не просто палец, а старался уместить всю пятерню. Это его в вполне успокаивало, в такой позе Николай заканчивался сам в себе.

Когда Николаю исполнилось шесть лет, он пошел на плавание. Набирая воду в рот, он как будто договаривался с тихим безумием воды, омывавшим все его тело, он намеренно впускал частичку безумия в себя, и тогда оно переставало быть таким до жути чуждым.
В старших классах Николай пристрастился к кальяну – возможность катать дым во рту, впускать и выпускать, казалась ему возможностью говорить на языке, которого он не знает, зато и он, и другие понимают. Слова, овеществленные дымом, покидали его, не задевая голову, не мучая память и сознание – он мог выдувать их, пускать струей или открыть рот – и они нехотя выкатывались из него сами. Но он не любил пускать кольца – это было слишком пошло близко к конкретным формам, от которых он старался уйти.
А внешне Николай был необщительный, скромный парень, который ничем особенным не отличался от сверстников.

0

Старейший человек на планете

Март 29, 2011

Самым старым человеком на земле признан 109 летний житель Черногории Николас Варраскис. Он не столько стар, сколько знает многих людей в комитете по проблемам долголетия, и очень долго канючил, выпрашивая этот титул. Этот старый краб действиует на нервы уже третьему поколению членов комитета по проблемам долголетия, просиживая целые дни в приемной и рассказывая чудовищно скучные истории (его никак не коснулась ни одна из мировых войн, он отдаленно слышал о хипии и Битлз).

Господин Варраскис заявил, что не намерен останавливаться на достигнутом, но дальше его уже никто не слушал и, кажется, даже не фотографировал. Тем не менее, мы искренне поздравляем господина Варраскиса с победой, поскольку и в наше редакцию он тоже часто приходит и нудит. Николас, мы договорились, эта публикация – и мы тебя больше не видим. Чувак, богом молю, отвяжись.

0